неожиданное ощущение. Кажется, будто тело принадлежит то одному, то другому. Если к Арту обращаешься или его слушаешь, руки, ноги, туловище – все его. А голова Кисча кажется дополнительной. Мешающей. Но стоит Кисчу что-нибудь сказать, ситуация меняется мгновенно. Понимаете, они как будто все время прыгают в глазах. Вроде картинки, которая показывает иллюзии зрения. Когда в одном и том же контуре можно увидеть и старуху, и девчонку в зависимости, как сам настроишься. Но никогда ту и другую сразу.
Буфетчик принес еще по чашечке кофе. Кисч задумчиво закурил. Что-то обнадеживающее было в том, что его старый знакомый все-таки не оказался жертвой несчастного случая, а взял ситуацию под свой контроль. Тут был даже подвиг – полюбить такое странное дитя, воспитать его. Во всяком случае, все это бросало новый свет на Леха.
– Скажите, а этот другой мальчик, с гитарой. Как его пускают к Арту? Все ведь засекречено.
– А вас как пустили? – спросила девушка.
– Случайность. У меня при себе было письмо от Кисча. А в проходной как раз кто-то ответственный отсутствовал. Вышел заправить зажигалку.
– Ну-ну. А тот лейтенант, который на посту, не перелистывал брошюру насчет миллионеров?
– Да… Разве он лейтенант? Форма странная.
– Внутренняя стража. Фирма держит у нас целое войско. Для охраны секретов. Огромный вооруженный контингент, и тоже звания: сержанты, лейтенанты, полковники. Но в большинстве свои парни. Тот лейтенант постоянно держит рядом эту книжку, чтобы со стороны казалось, будто он ни о чем другом не думает. А насчет зажигалки – код. Когда о зажигалке – это означает, что пришел порядочный, по мнению лейтенанта, человек. Вообще пускают всякого, кто им понравится. Но зато если какая-нибудь комиссия, члены правления, часа три проволынят, ко всякой мелочи будут придираться. Я, между прочим, в этом же отделе. Вы, наверное, и вообразить не в состоянии, какая у меня роль. Называюсь выходящая девушка.
Кисч невольно подумал, что роль подобрана удачно. Как раз такой и выходить, а не скрываться. Фигура у девушки была как с чемпионата по художественной гимнастике – тонкая талия, пышные бедра, гибкая спина. А про лицо с синими глазами и говорить нечего.
– Моя обязанность время от времени выходить при белом передничке в садик наверху и заниматься цветами. Обязательно в юбке, не в брюках. Нюхать розы, вздымать глаза к небу, вздыхать, смущенно отворачиваться, если кто смотрит с улицы. Этот домик, где у нас первый пост, должен ничем не отличаться от других. Но в городе меня-то каждая кошка знает. Так что все делается для тех самых инспекций от совета директоров, которые и так прекрасно осведомлены о подземном хозяйстве. – Девушка вкусно хрустнула пирожком. – Я, правда, люблю ухаживать за цветами. Хотя кто же не любит?
Она глянула на часы, и лицо ее изменилось.
– Да, послушайте! Вы что, попали сюда вообще безо всяких документов?
– Ну как? Со мной идентификатор.
– А пропуск?
– Нет.
В глазах девушки выразилась тревога.
– Черт! Нас только что предупредили – ожидается внеочередная проверка. Знаете, у начальства бывают такие конвульсии. Сейчас звонок, а через пять минут пустят собак. К этому времени всем нужно освободить коридоры и засесть в рабочих помещениях… Что же нам делать?
Она протянула руку, взяла перекладину со спинки стула:
– Санг, у нас такая история…
– Я все слышал, – раздался голос. – Тоже растяпы на первом посту. Могли бы хоть что-то выписать… Скажи, Ниоль, этот твой приятель способен бегать?
Девушка посмотрела на Кисча:
– Пожалуй, да.
– Срывайтесь прямо сейчас и на Четвертый Проход. Я передам ребятам, чтобы задержали заслон на минуту. Могут, правда, и с той стороны пустить собак. Тогда в Машинную – маленькая дверь слева за переходом… Бегите. Только осторожно в Машинной, не заблудитесь!
Девушка встала:
– Бежим! За мной!
Она была уже возле двери, когда Кисч начал неуверенно подниматься. Куда бежать – все было ему как-то безразлично.
Девушка гневно обернулась:
– Вы что, хотите попасть в Схему? Это ведь жизнь, не что-нибудь.
Пронзительный дребезжащий звон, состоящий из множества голосов и одновременно слитный, пронзил помещение. Чудилось, что звенят стены, предметы, даже человеческие тела. Нарастающее ощущение тревоги, телесная тоска. Прочная действительность разрушалась, назревало извержение вулкана, землетрясение, может быть, даже война. У Кисча застучало сердце, все вокруг начало было опять заволакивать туманом. Превозмогая слабость, он бросился к девушке. Они выскочили из буфетной.
Ниоль – Ниолью ее как будто было звать, так понял Кисч – обрушилась вниз по лестнице. В большом коридоре было полно народу – лишь редких звонок застал на рабочем месте. Девушка активно проталкивалась, и Кисч за ней, роняя на ходу извинения.
Звон становился все громче, нервировал, пугал. Постепенно людей становилось все меньше, с железным лязганьем захлопывались двери. Ниоль нырнула в узкий коридор, на лестницу, в другой широкий коридор, опять в узкий. Вверх, вниз, направо, налево, вперед, назад. Кисч едва поспевал. Проскакивал по инерции мимо того места, где девушка повернула, и вынужден был возвращаться. Ниоль все ускоряла темп.
– Быстрее! Быстрее!
Подошвы ботинок скользили на гладком металлическом полу, приходилось прилагать двойные усилия, работать всем корпусом. Начало колоть в боку, от живота на грудь поднималось жжение.
Звон сделался таким сильным, что не стало слышно уже никаких других звуков. Девушка впереди оборачивалась, беззвучно открывала рот – кричала, жестом показывала, чтоб Кисч не отставал. Новой волной звон опять усилился, показалось, что в мире-то ничего нет, кроме этого всеобъемлющего, убивающего звука.
Усилился и… оборвался!.. Оглушающая тишина. Вокруг Кисча будто разомкнулась плотная давящая среда, он будто вынырнул, лишился опоры, попал в пустоту. Вдруг осознал, что в коридорах уже никого нет, только они с девушкой бегут вдвоем, гулко грохоча.
– Еще скорее!
Пронесся вслед за Ниолью сквозь овальную арку. Девушка перешла на шаг, потом остановилась, привалившись к прозрачной стене, за которой маячили какие-то лестницы.
– Посмотрите!
Кисч обернулся. За его спиной в арке бесшумно опустился ребристый полированный заслон.
– Ф-ф-фу, успели! – Грудь Ниоль поднималась и опускалась рывками. – Давно так не спешила. – Она с восхищением посмотрела Кисчу в глаза. – Вы прекрасно держались. Просто не думала. Бежать вторым ведь гораздо труднее, если не знаешь куда.
Сквозь частое, прерывистое дыхание он спросил:
– А действительно надо было? Ну, допустим, обнаружили бы меня. И что?
– Как что? Пошли бы по Схеме. И не только вы. Лейтенант, который пускал, Сетера Кисч за то, что принял и вообще показался вам. Понимаете, фирма умеет выставлять дело так, будто вы вторгаетесь в государственные интересы, если нарушили ее собственные. А тут ведь только попасть в рубрику. Дальше все идет автоматом.
Они шли теперь по коридору, который, прямой, как натянутая
